Работа в музее позволяет познакомиться с совершенно разными, но невероятно интересными людьми. Так мы подружились с художником Владимиром Качановым: увидели его картины в районных группах и захотели показать их вживую на выставке “Хранители Басмании: Басманный район глазами художников”. Списались, созвонились, встретились ( даже трижды!). Выбирали и возвращали картины, взяли небольшое интервью, обменялись подарками (конечно, книгами), сделали много фотографий и обсудили совместные планы. Делимся с нашими читателями рассказом Владимира о себе:

Владимир Качанов за работой в своей мастерской
Владимир Качанов за работой в своей мастерской

Что можно назвать своим районом — место проживания, место гуляния, место работы? У меня на улице, которая раньше называлась улица Богдана Хмельницкого (нынешняя ул. Маросейка) мастерская была ещё в середине 1970-х годов. В 1972–1975 годах. В этих домиках двухэтажных, где кинотеатр Новороссийск, сейчас его нет. Поэтому это, в общем-то, тоже мой район вполне.

В. Качанов "Улица Забелина. Последний троллейбус", 1984
В. Качанов “Улица Забелина. Последний троллейбус”, 1984

Я начал его писать очень давно. Дворики, переулочки, бульвары, все подряд. Я сейчас выкладываю свои картинки этого района для группы Чистопрудья, меня просили, и там уже почти сотня картинок. У меня много там работ. Я и сейчас хожу, дворики пишу. Не так часто уже, но пишу.

Район чудесный, хороший. Это один из немногих районов, где старой архитектуры немножко осталось… Один из не сломанных, не исковерканных райончиков. Это пример Старой Москвы — той Москвы, которую я начал писать еще в 60-е годы. Здесь осталась Москва моей молодости. Вся Москва уже не такая, все сломали, все искорежили, а там еще это осталось. Так и напишите: «Москва моей молодости»…

В. Качанов "В Малом Златоустинском переулке", 1980.  Дворик, которого больше нет
В. Качанов “В Малом Златоустинском переулке”, 1980. Дворик, которого больше нет

У меня любимая техника — маслом на картоне, этюдные вещи. Я когда их писал, я не думал, что потом уничтожат Москву, и это будет только на моих картинах. А потом оказалось, что это действительно документы той уходящей эпохи, и таких документов мало. Сейчас много художников пишет Москву, но они начали писать недавно — лет 10–20 назад, а у меня вот лет 50-ти работы есть. Так что я архей такой, который сохраняет старину.

Я ходил по улицам и рисовал. Сам для себя в большей степени, потому что в те времена, лет 40–50 назад, дворики особым интересом не пользовались, покупали что-то другое. А сегодня вдруг такая ностальгия у народа проснулась. Начали лет 10–20 назад Москву ломать, и старые москвичи начали вспоминать, как было здорово. Начали сопротивляться тому, что строят высотные дома в центре Москвы. А мои картинки показывают, какая она была, Москва.

В. Качанов "Лужа в Потаповском переулке", 1993
В. Качанов “Лужа в Потаповском переулке”, 1993

У меня сложные отношения с городом… Но обычно об этом не думаешь. Ищешь просто красивое место и пишешь. Я просто хожу на пленэр и пишу то, что вижу, не придумываю какие-то образы. Я стараюсь находить среди той архитектуры, которую вижу то, что красиво, что привлекает. В разных состояниях — вечер, солнце, закат, дождик. Глаз художника ищет свое, и у каждого художника свой глаз. Увидел, этюдник с красками разложил — и пишу быстренько.

Интервью: Мария Чернова

Под редакцией А.Д. Берниковой